Кто, как и зачем ставит и тралит морские мины

В годы Великой Отечественной войны мины были одним из наиболее грозных и эффективных видов морского оружия. Одна сторона использовала их, чтобы защитить свои фарватеры и рейды от вторжения вражеских кораблей. Другая — чтобы не дать противнику возможности выйти в море из военно-морских баз. Все старались нарушить с помощью мин вражеские морские коммуникации.

Не вдаваясь в подробности, следует уточнить, что мины делятся на контактные и неконтактные. Первые срабатывают от механического соприкосновения с корпусом корабля, вторые — от воздействия его физических полей. Оба вида мин имеют множество подвидов, каждый из которых по-своему хитер и сложен для траления. Есть также минные защитники, которые призваны защитить мину от трала.

Кроме того, мины делятся на донные и якорные. Донные размещаются на дне и ждут своего часа, чтобы нанести удар. А якорные находятся в морской воде на заданной глубине и соединяются со своим якорем посредством троса — минрепа.

В составе флотов есть корабли, предназначенные специально для постановки мин. Но выполнить эти действия можно с борта любого плавательного средства. Более того, морские мины устанавливаются и с самолетов и даже с подводных лодок. А вот уничтожать морские мины и освобождать путь для безопасного прохода могут только специализированные корабли — тральщики, главным орудием которых являются тралы.

Контактные тралы буксируются за тральщиком и подрезают минрепы. После этого мина всплывает, и минеры уничтожают ее уже на поверхности. Неконтактные тралы создают необходимые физические поля (магнитное, акустическое), которые приводят в действие неконтактные мины. Для того чтобы на таких минах не подорвались сами тральщики, их корпуса изготавливаются из немагнитных материалов.

Чем более сложным и совершенным становилось минное оружие, тем больше усложнялись и совершенствовались тралы и методы применения минно-тральных сил. Для очищения акваторий тральщики применялись не в одиночку, а целыми подразделениями, выстраиваясь для этого в особый порядок — ордер.

Масштаб проблемы

За время Великой Отечественной войны на всех советских морских театрах и на реке Дунай противоборствующими сторонами было выставлено около 160 тыс. мин и минных защитников разных типов. А наибольшее их количество, почти 80 тыс., оказалось в водах самого малого из морских театров — Балтики. Балтийцы в шутку называли свое море «супом с клецками». Минные постановки в Балтийском море проводили флоты СССР, Великобритании, Германии, Швеции и Финляндии. Три четверти всех мин, оказавшихся в водах Балтики, были немецкими.

И дело не столько в их количестве, сколько в качестве и разнообразии. Немцы применяли на Балтике, как бы сегодня выразились, «хайтек» минных постановок и все самые смертоносные новинки. Они использовали более 4000 донных и якорных неконтактных мин, а с августа 1944 года и гидродинамические мины, которые срабатывали от изменения гидростатического давления под корпусом движущегося корабля. Кроме того, устанавливались комбинированные магнитно-акустические мины со сложной системой замыкателей — они взрывались при изменении магнитного или акустического поля при прохождении судна. И не поддавались воздействию советских тралов при принятом режиме траления.

Наибольшее количество мин, почти 80 тыс., оказалось в водах самого малого из морских театров — Балтики. Балтийцы в шутку называли свое море «супом с клецками»

Противник совершенствовал неконтактные взрыватели. Благодаря установленным приборам срочности мины могли приводиться в боевое положение с отсрочкой от нескольких часов до нескольких месяцев. Прибор кратности обеспечивал подрыв мины не при первом, а при N-ном контакте с корпусом корабля. В дополнение немецкие моряки вместо стандартного минрепа из стального троса нередко ставили на минах шестиметровую цепь, устойчивую к воздействиям резаков советских тралов.

Кроме того, противник оборудовал комбинированные минные поля с использованием разнотипных мин, выставленных с разным углублением и прикрытием минных защитников.

Наибольшую концентрацию мин фиксировали в Финском заливе. Высокая интенсивность минных постановок была свойственна также акваториям, прилегающим к важнейшим портам и военно-морским базам. Воды, омывающие берега современной Калининградской области, минировались трижды. Сначала, в 1944 году, немцы установили мины для того, чтобы защитить свою военно-морскую базу Пиллау и морской порт Кенигсберг. Затем Балтийский флот провел минные постановки, чтобы воспрепятствовать морскому сообщению противника. Да еще британская авиация перекрыла минным рубежом Гданьский залив.

Кто решал проблему

Противостоять минной угрозе были призваны минно-тральные силы ВМФ СССР. За годы Великой Отечественной они потеряли 118 морских тральщиков и катеров-тральщиков. Более половины потерь произошли при подрывах на минах.

На Балтике советским морякам было действовать сложнее, чем на других морских театрах. Немецкий «минный хайтек» пришелся на осень 1944 года. А у советского флота не было на тот момент ни специальных тралов, ни достаточного количества мощных тральщиков. Тем не менее за военные годы моряки уничтожили 2500 мин.

Минеры проявляли самую высокую квалификацию и героизм. К примеру, Григорий Яковлевич Оводовский за время войны совершил более 100 выходов на траление, проводку и десантирование. В 1944 году под его руководством было успешно осуществлено траление в Выборгском заливе, благодаря чему за десять дней было уничтожено 320 морских мин и проложен путь кораблям Балтийского флота к Выборгу. В августе 1944-го дивизион Оводовского протралил путь к Таллину, только за два дня уничтожив 248 мин. В мае 1945 года дивизион очистил фарватер, ведущий в Пиллау. За столь высокие показатели дивизиона в боевом тралении (почти четверть от всех мин, уничтоженных на Балтике за время войны) 8 июля 1945 года его командир был удостоен звания Героя Советского Союза.

Мичман Иван Яковлевич Ларин всю войну командовал катером-тральщиком КТЩ-706 1-й бригады траления Балтийского флота. Его катер 320 раз участвовал в боевом тралении. Лишь за один год он подвергся 22 массированным налетам авиации противника, прошел тысячи миль, выполняя различные задания, девять раз возвращался в базу с серьезнейшими повреждениями, спас от гибели более 500 военнослужащих. Иван Яковлевич демонстрировал высочайшее личное мужество, за что 6 марта 1945 года был удостоен звания Героя Советского Союза.

Капитан 3-го ранга Федор Ефремович Пахольчук с 1941 по 1945 год командовал 2-м дивизионом катеров-тральщиков 4-й бригады траления Балтийского флота. Под его руководством дивизион совершил более 250 выходов в море на боевое траление, уничтожив, кроме вражеских мин, 11 кораблей и три самолета противника. 22 июля 1944 года моряк стал Героем Советского Союза.

Для перечисленных балтийцев и их коллег 9 мая 1945 года война не завершилась. Боевые действия продолжились уже в условиях мирного времени. О переходе из одного качества в другое вспоминает ветеран боевого траления на Балтике капитан 1-го ранга Юрий Михайлович Сухоруков: «Каждая из катерных служб — воистину игра со смертью, но самая основная, конечно, мины, которыми Балтика была нашпигована, как суп клецками. Утром 9 мая 1945 года, когда дивизион работал на очередном минном поле, нам отдали приказ вернуться в базу. То был самый большой в моей жизни праздник! 10 мая нас построили на пирсе морского завода и объявили, что мы теперь входим в состав 1-й Краснознаменной бригады траления и отныне наше главное дело — уничтожение минной опасности. Началась моя вторая война…»

Еще 29 февраля 1944 года по примеру англичан в составе Главного морского штаба ВМФ СССР был сформирован отдел послевоенного траления в составе 15 офицеров. Его возглавил известный и опытный моряк, капитан 1-го ранга Георгий Борисович Чубунов. До войны он был командующим Днепровской военной флотилией, а 1941 год встретил на Балтике в должности начальника штаба Рижской военно-морской базы. Офицер получил тяжелое ранение и после выздоровления продолжил службу в Главном морском штабе.

После окончания Второй мировой войны мины представляли угрозу для многих государств. В разных регионах в связи с минной опасностью были закрыты для плавания акватории суммарной площадью 45 тыс. квадратных миль. Всего в мире за первые три года после войны на минах подорвались 406 судов и 29 кораблей, в том числе крупные, водоизмещением более 16 тыс. тонн. 17 октября 1945 года произошел подрыв на донной неконтактной мине крейсера «Киров».

В первый же послевоенный год по всему миру на траление вышли более 2000 тральщиков. Почти 1600 из них, с суммарным числом моряков в экипажах более 100 тыс. человек, — в европейских водах. Четверть из них были советскими.

Устранить минную опасность можно было только сообща: разграничив районы траления, обмениваясь оперативной информацией. По инициативе Великобритании для координации усилий был создан Международный комитет по послевоенному тралению. Он управлялся штабом в Лондоне, в его составе работали представители флотов Великобритании, СССР, Франции и США. Кроме того, в Лондоне начало работу Международное бюро информации о минной обстановке. Были созданы зональные коллегии: первая — для координации усилий в восточной части Атлантики; вторая — в Балтийских проливах; третья — в Баренцевом, Балтийском и Черном морях; четвертая — в Средиземном море.

Во второй коллегии, со штаб-квартирой в Копенгагене, поочередно председательствовали английский и советский представители. Третья зональная коллегия проводила заседания в Москве. В ее работе участвовали представители флотов Великобритании, Дании, Норвегии, Польши, Швеции и Финляндии. Постановлением СНК СССР председателем был назначен капитан Георгий Чубунов. Можно сделать вывод, что «заправилами» послевоенного траления в мире стали англичане. Но СССР был представлен в международных органах более чем достойно.

Трудности балтийских минеров

Моряки-балтийцы испытывали недостаток информации о минных полях, выставленных противником. Георгий Чубунов говорил: «После капитуляции Германии мы не получили абсолютно надежных сведений о немецких минных постановках, что заставляет производить траление в значительно большем объеме, чем это можно было бы делать при наличии исчерпывающих и точных данных о местах минных постановок, типе использованных немцами неконтактных мин и замыкателей, установке приборов кратности и так далее». Не зная, где и какие установлены мины, моряки исходили из того, что они установлены везде и что их характеристики самые высокие.

Высокая технологичность немецких мин и чрезвычайная сложность комбинированных минных полей вынуждали протраливать одни и те же акватории по несколько раз. Сначала корабли и катера проходили тралами одного типа для вытравливания одних мин. Потом они работали тралами другого типа для вытравливания других мин. С обнаружением мин в водах, считавшихся очищенными, минерам приходилось возвращаться к ним снова. При этом балтийцы учитывали, что на немецких минах могли быть установлены приборы кратности. Это означало, что судно или корабль рисковали подорваться на мине уже после того, как район был протрален и считался безопасным. Некоторые акватории подвергались тралению вплоть до 16 раз.

В качестве примера можно привести расчистку от мин самой важной артерии Балтики — большого корабельного фарватера от Кронштадта до траверза Таллинн — Хельсинки. Она началась осенью 1944 года и завершилась к началу июня 1946-го. Перед открытием фарватера по нему на всякий случай был совершен одновременный проход четырех дивизионов тральщиков с поставленными тралами. В результате было вытралено еще несколько мин.

Балтийцы столкнулись и с нехваткой тральщиков. В связи с разделением Германии на зоны оккупации кроме своих многочисленных портов и военно-морских баз советским морякам пришлось очищать входы в немецкие и польские порты Кольберг, Свинемюнде, Гдыня, Данциг, Варнемюнде, Росток, обретенные для СССР Пиллау и Кенигсберг. Требовалось вести траление в юго-западной части Балтийского моря для установления связи с фарватерами, ведущими к Датским проливам.

В годы Великой Отечественной войны советский флот понес ощутимые потери, половина которых пришлась именно на Балтийский театр. Здесь были потеряны 59 тральщиков. Состояние судостроительной промышленности не позволяло рассчитывать на скорое поступление новых кораблей и катеров, а работать требовалось незамедлительно. Состав тральных сил был пополнен шестью тральщиками, приобретенными летом 1945 года в США, и 30 тральщиками, переданными Балтийскому флоту после раздела бывшего германского флота в феврале 1946-го.

Таким образом, на Балтике было четыре бригады траления, состоящие из 100 тральщиков и 178 катеров-тральщиков. Этих сил было достаточно для выполнения контактного траления, но мало для неконтактного. Только 11 из балтийских тральщиков были оборудованы мощными электромагнитными тралами. В первые годы после войны в качестве неконтактных тралов использовались баржи с металлоломом, буксируемые деревянными картерами-тральщиками. И только ближе к концу 1940-х в распоряжении флота появились современные специализированные неконтактные тралы.

Траление вод Балтики

Все послевоенное траление на Балтике можно разделить на три периода. С 1945 по 1947 год балтийцы вели работы по обеспечению безопасного базирования и ограниченного плавания по фарватерам. Сеть фарватеров, независимо от имеющихся сведений о минных постановках, протраливалась контактными тралами на всю ширину (1‒2 мили) до районов с глубинами моря 600 метров. Таким путем тральщики уничтожили 5700 мин. Благодаря этому обеспечивалась безопасность движения по фарватерам от якорных мин, но лишь при соблюдении существенных ограничений. Суда могли ходить только по фарватерам, с малой скоростью, в светлое время суток и после проведения размагничивания. Эта процедура была призвана уменьшить магнитное поле, создаваемое кораблем, и обезопасить его от мин, имеющих магнитный взрыватель.

Очистка вод, омывающих Пиллау и Кенигсберг, была не в приоритете. Траление здесь было отнесено ко второй и третьей очереди. Первым делом требовалось обеспечить безопасную связь по воде Ленинграда с центральной частью Балтики, очистить от мин гавани Рижского и Финского заливов.

На втором этапе, который длился с 1947 по 1959 год, моряки работали над снятием всех ограничений и обеспечением повсеместного свободного плавания по всей акватории Балтики. Выполнялось протраливание всех районов мощными неконтактными тралами, а также повторное очищение важнейших фарватеров. Было вытралено 4830 мин и минных защитников. Очищены воды, прилегающие к Балтийску, Клайпеде, Гданьску, а также Рижский залив.

В зависимости от конкретных задач траление на Балтийском море проводилось в составе различных ордеров. Апогеем был самый сложный ордер, позволявший очищать акваторию от всех видов мин. Первыми в нем шли катерные тральщики с малой осадкой с облегченными контактными тралами. За ними в протраленной полосе следовали рейдовые тральщики с тралами, имеющими большую ширину захвата. Затем шли самые мощные — морские тральщики с тралами, составленными из частей нескольких тралов — МТ-3, МТ-2. Замыкающими были один-два тральщика, которые ограждали протраленный район вехами, и тральщик, который расстреливал из артиллерийской установки всплывшие на поверхность мины.

О том, как уничтожали сами мины, вспоминал капитан Юрий Сухоруков: «Все светлое время суток строй катеров дивизиона галс за галсом утюжит минное поле, а в мае‒июне — круглосуточно. При уничтожении минных полей часть мин взрывается под водой, а часть всплывает. Попасть из стрелкового оружия в плавающую мину невероятно трудно. Волна, качка, мина то скроется, то покажется. Остается подрыв боеприпаса патроном.

Нам разрешали тралить при волнении до трех баллов, это метровая волна. Но метр вверх, метр вниз — и надо успеть поймать, когда рог мимо проходит. Мой учитель Константин Тыщук предложил навешивать на плавающую мину подрывной патрон, который доставит до мины маленькая шлюпка-двойка. Время подтвердило: то был наиболее верный способ уничтожения смертоносного заряда…

На шлюпке — двое: один на веслах, другой со шнуром-патроном. Шнур горит 5 минут 20 секунд, то есть вполне можно успеть подойти к мине на расстояние метра, поджечь бикфордов шнур, повесить патрон на рог, сделать последний толчок веслами и бежать. В это время катер давал полный ход навстречу шлюпке, в метрах шестидесяти от мины происходила пересадка со шлюпки на катер, и это было самое опасное, учитывая волнение моря. Затем — стремительный рывок катера на 300‒400 метров от мины, мина взрывалась, столб воды поднимался в небо… И вперед, за следующей миной… В 1949 году я повесил патрон на свою последнюю, 488-ю мину».

Мужество и героизм после войны

Представленный выше фрагмент свидетельствует, сколь опасной была работа минеров, какое мужество и напряжение требовались от экипажей, участвовавших в боевом тралении. Участник тех событий адмирал Николай Николаевич Амелько рассказал о подвиге, совершенном командиром отделения минеров тральщика Т-435, старшиной 2-й статьи Юрием Степановичем Богачевым: «…в сентябре 1946 года при взрыве антенной мины в трале часть матросов из состава трального расчета была выброшена взрывной волной за борт корабля. Был выброшен за борт и командир корабля. Богачев принял на себя руководство по спасению личного состава. По его команде была быстро спущена на воду шлюпка, а сам он бросился в воду и спас от гибели контуженого матроса…»

Рутинная работа минеров также была героизмом. Вспоминает кандидат военных наук, профессор, капитан 1-го ранга Евгений Владимирович Соколов, который участвовал в послевоенном тралении Балтики в составе 1-й бригады траления: «При первом же затраливании мины, особенно если она взрывается в трале за кормой, коренным образом меняется представление о происходящем у всех, находящихся на борту тральщика, ощущение реальности риска подрыва корабля на мине оказывает огромное психологическое воздействие на человека».

Задача очистки моря от минной опасности решалась не только минно-тральными силами. Это был комплекс общегосударственных мероприятий. Вдоль берегов Балтики восстанавливалась и наращивалась триангуляционная сеть. Без нее невозможно было обеспечить высокую точность определения местоположения кораблей, а значит, точно нанести на карты, какие акватории протралены, а какие нет. Устанавливались навигационные средства ограждения фарватеров. Многие народные комиссариаты разрабатывали, изготавливали и поставляли для флота тралы, агрегаты, кабели, станции размагничивания. Учебные заведения страны готовили квалифицированных специалистов.

Успех послевоенного очищения Балтики был обеспечен надежной работой гидрографов. Как бы тщательно ни производилось траление, его цель не могла быть достигнута, если очищенная акватория не ограждалась вехами и буями, не наносилась с высокой точностью на карту. После каждого шторма гидрометеорологическая служба выполняла расчеты и сообщала тральным силам, куда могут дрейфовать мины, сорванные с минрепов.

Если в первую послевоенную пятилетку в европейских водах ежегодно подрывались на минах от 45 до 129 судов, то к рубежу 1950‒1960-х годов — в среднем одно-два судна. Международная операция официально окончилась в 1951 году, Международный комитет по послевоенному тралению расформировали. Каждая страна продолжила боевое траление в соответствии с национальными планами. Судоходство на морях осуществлялось в соответствии с «Лоциями послевоенного времени», которые сохраняли силу вплоть до полного устранения минной опасности на каждом конкретном морском театре.

На третьем этапе, после 1960 года, выполнялись эпизодическое траление и систематический поиск плавающих мин, водолазное обследование акваторий портов для снижения остаточного риска. Лишь в апреле 1965-го был издан циркуляр начальника Главного штаба ВМФ об открытии всех районов и фарватеров Балтики для плавания и рыбной ловли.

То есть эпопея послевоенного разминирования моря длилась целых 20 лет.

Что сегодня

Всего за годы войны и послевоенного траления на Балтике были вытралены около 15% установленных мин. То есть в воде и на дне все еще находятся тысячи и тысячи смертоносных посылок. В Калининградской области не проходит недели, чтобы откуда-нибудь не поступил сигнал об обнаружении снарядов, торпед или бомб времен Великой Отечественной. До сих пор случается, особенно после штормов, что суда обнаруживают в море мины, сорванные стихией с минрепов.

Насколько велик риск подрыва? Ответ на эти вопросы дал Георгий Чубунов: «По самым последним данным Минно-торпедного управления ВМФ, наибольшая продолжительность боевой службы неконтактных мин достигает уже не трех лет, как говорилось раньше, а пяти лет. Не исключена возможность того, что этот срок окажется еще длиннее, поэтому планирование послевоенного траления надо производить в расчете на неопределенную продолжительность боевой службы мин».

Чисто математически, в водах Балтики до сих пор находятся 85% установленных когда-то мин — это почти 70 тыс. единиц. Но остаточный риск подрыва нельзя вычислять исходя из простой математики. На протяжении более восьми десятилетий минута за минутой, час за часом, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем агрессивная морская среда непрерывно воздействовала на мины. Ее соленость и турбулентность разрушали корпуса, якоря и минрепы, снижали свойства взрывчатого вещества, воздействовали на чувствительные элементы. Степень остаточного риска следует оценивать не по количеству обнаруженных мин, а по количеству мин, все еще способных к детонации. Оно, в свою очередь, к середине 1960-х годов практически свелось к нулю. Не случайно именно в 1965 году решением Главного штаба ВМФ все районы Балтики и были открыты для плавания.

Тем не менее моряки-балтийцы и сегодня сохраняют бдительность. С 2014 года на вооружение Российского флота поступают новейшие корабли противоминной обороны проекта «Александрит». Два из них — «Александр Обухов» и «Лев Чернавин» — уже служат на Балтике. Эти корабли обладают самыми передовыми высокотехнологическими средствами поиска и уничтожения современных мин. Закономерно, что им с легкостью удается обнаруживать мины времен войны. Каждый поход на контрольное траление завершается уничтожением опасных находок. Так современные моряки-балтийцы продолжают дело, начатое предшественниками.