Что сказать президенту

И дело не только в календарных, погодных и сезонных факторах.

По всей видимости, президент опирался на оценку Минэкономразвития России, согласно которой ВВП за январь—февраль оказался на 1,8% меньше, чем за аналогичный период 2025 года. Да, такие оценки не очень точны, и большинство экономистов считают, что внутри года ВВП стоит оценивать хотя бы за квартал, но в целом ситуация действительно неважная и вряд ли сильно изменится и при выходе «правильных» данных. Напомним, по последнему прогнозу Центробанка, ВВП России в целом за год должен вырасти на 0,5–1,5%. Между тем свежий прогноз Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в котором уже учтены данные за январь‒февраль, выдает –0,6% по результатам 2026 года в целом.

Дальше Владимир Владимирович сказал, что хочет услышать подробные доклады о том, почему траектория макропоказателей пока находится ниже ожиданий, причем отдельно упомянул прогнозы Центрального банка. Это довольно интересно, поскольку раньше его представителям удавалось открещиваться от ответственности за экономический рост в стране и делать вид, что они отвечают только за финансовую стабильность. Кроме того, в опубликованной записи совещания камера, похоже намеренно, показывала не только самого президента, но и главу ЦБ Эльвиру Набиуллину и министра финансов Антона Силуанова.

Президент также сказал, что помимо подробных докладов ждет предложения относительно дополнительных мер по возобновлению роста отечественной экономики, а также по поддержке деловых инициатив и улучшению структуры занятости в пользу отраслей с более эффективными рабочими местами, где формируется высокая добавленная стоимость. Отдельно он отметил, что будет обсуждаться ситуация в сфере государственных финансов, и напомнил, что важно выдерживать курс на сбалансированность бюджета.

Уже на следующий день после совещания Антон Силуанов сделал два примечательных заявления. Во-первых, по его словам, правительство может возобновить операции на валютном рынке. Недавно Минфин России отказался от покупки/продажи валюты до 1 июля в рамках бюджетного правила — и вот теперь может к этому вернуться. На самом деле влияние этих операций на курс сильно преувеличено, но сами по себе слова Силуанова — важный сигнал. Многие инвесторы все равно считают, что продажа валюты Минфином ослабит рубль, и, как результат, превращают эти ожидания в самосбывающееся пророчество.

Во-вторых, министр финансов обмолвился, что не надо пугаться дефицита бюджета: в этой сфере ничего непредсказуемого не происходит. Конечно, скорее всего, он пытался успокоить тех немногих, кто использует дефицит бюджета в качестве индикатора экономических проблем. Однако для тех, кого больше волнует перспектива возобновления экономического роста, это тоже стало сигналом — сигналом того, что спрос и инвестиции со стороны государства не будут искусственно занижать в угоду сбалансированности бюджета и борьбе с инфляцией. Остается, правда, вопрос, не отреагирует ли ЦБ на это более жесткой денежно-кредитной политикой.

Ежемесячный опросный мониторинг промышленных предприятий, который осуществляет Сергей Цухло из Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, показывает печальную картину: удовлетворенность промышленников объемом своих инвестиций в первом квартале 2026 года опустилась до минимума за весь период мониторинга (2010‒2026). Начать инвестировать российская промышленность теперь готова при снижении ключевой ставки до 10‒11% годовых (сейчас 15%). Но самое любопытное, что 41% респондентов в принципе не связывают начало инвестиций с уровнем ключевой ставки. Что же тогда их останавливает?

Как нам рассказал председатель курского отделения «Деловой России», председатель совета директоров ГК «Праймкей» Олег Малахов, важным фактором риска сейчас стали неплатежи, причем со стороны не только коммерческих контрагентов, но и государственных и окологосударственных компаний. «Тренд этот только нарастает, поэтому многие компании пытаются создать хоть какие-то резервные фонды для страховки от кассовых разрывов при возникновении таких неплатежей», — говорит наш собеседник. По его словам, планированию инвестиций на три‒семь лет, а именно столько зачастую занимает строительство и вывод на плановые мощности почти любого производственного предприятия, не способствует и постоянно меняющаяся (возрастающая) фискальная нагрузка. «Просчитывая финансовые модели еще несколько лет назад, было сложно учесть столь сильно возросшие ставки налогов на прибыль и добавленную стоимость», — отмечает Олег Малахов.

Директор практики организационного развития «КСК Групп» Михаил Меркулов перечисляет: в последние 24 месяца российский бизнес больше всего ощущает рост налогов, госпошлин, административного контроля; деградацию средств связи, интернета, ограничения на зарубежное программное обеспечение; недоступность кредитных ресурсов; геометрическое снижение спроса со стороны населения и госзаказа. «Тренды, наблюдаемые компаниями, формируют негативные ожидания по условиям и срокам возврата инвестиций. Одновременно банки предлагают бизнесу беспроигрышную альтернативу — депозиты с гарантированной чистой прибылью до 15 процентов годовых. Зачем рисковать и инвестировать в таких условиях?» — говорит Михаил Меркулов. Есть проблемы и со спросом: население заняло аналогичную сберегательную позицию. Деньги не идут в бизнес, в инвестиции и не образуют спрос на товары и услуги предприятий. По его мнению, в текущих условиях локально стимулировать потребительский спрос и распаковку депозитов населения могли бы отмена утильсбора на автомобили для снижения их стоимости более чем на 30%; смена модели кредитования жилья с ипотеки при переплате до пяти раз на формулу условного «исламского банкинга» с 20-процентной рассрочкой.