В июне 2026 года появились новые примеры этого противостояния. Например, в Кувейте ведущая государственного телевидения Зайнаб Дашти получила три года тюрьмы за публикации в соцсетях: их сочли симпатизирующими Ирану. Всего по подобным делам в монархии арестованы более 1200 человек. Параллельно усилились репрессии в ОАЭ и Бахрейне — там преследуют не только сторонников Ирана, но и шиитов, которых подозревают в нелояльности.

На днях власти Великобритании заявили об ужесточении контроля над соцсетями из-за антимигрантских погромов в Белфасте. По мнению правительства, именно через соцсети лидеры протестов координировали действия митингующих. Платформы обяжут оперативно удалять контент с призывами к насилию.

Французская разведка помогает властям Армении отслеживать и блокировать заявления в интернете, противоречащие официальной позиции Еревана или компрометирующие премьер-министра Никола Пашиняна. Об этом 7 июня сообщила французская газета Le Journal du Dimanche.

При этом обойтись без соцсетей общество уже не может ― они обеспечивают доступность информации и формируют публичный диалог, они позволяют государственным органам, СМИ, экспертному сообществу и гражданам взаимодействовать напрямую. Как соблюсти баланс между регулированием и свободой?

«Полное отсутствие регулирования создает риски для пользователей и общества, однако чрезмерное регулирование способно ограничивать развитие публичной дискуссии и инноваций. На мой взгляд, наиболее перспективной моделью считается сорегулирование, когда ответственность распределяется между государством, цифровыми платформами, профессиональным сообществом и пользователями. В такой системе государство устанавливает базовые правила, платформы обеспечивают их исполнение, а независимые экспертные структуры участвуют в оценке спорных решений», — отмечает Марат Гурциев, эксперт в области медиарегулирования.

Одна цель — разные пути

«Свобода массовой информации и коммуникации не предполагает абсолютности. Для государства важно обеспечивать и гарантировать права и интересы своего населения, безопасность всех и каждого», — объясняет Евгения Крюкова, доцент юридического факультета и факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, директор научно-образовательного центра «Право и СМИ». Именно с этим, по ее словам, связаны ограничения или запреты на тот или иной контент. Общие цели для всех стран: защита национальной безопасности и суверенитета, противодействие незаконному контенту (например, порнографии, рекламе наркотиков, оружия), защита уязвимых групп (в первую очередь детей и пожилых), предотвращение дезинформации, перечисляет эксперт.

Например, власти Австралии аргументируют ограничения защитой подростков на критическом этапе развития (об этом ниже). Для правительства Великобритании важно, чтобы соцсети не призывали к насилию и не собирали людей на погромы. Президент ОАЭ шейх Мухаммед бен Заед Аль Нахайян подчеркивал, что граждане являются «послами своей страны» и должны укреплять ее положительный имидж, опираясь на знания, воспитание и национальную идентичность. В официальных заявлениях отмечается, что каждый гражданин несет ответственность за репутацию ОАЭ.

«Цель блокировок информационного пространства не в том, чтобы в целом в общество не проникали вообще никакие альтернативные идеи, а в том, чтобы этот поток, во-первых, был регулируемым, не был стихийным, и во-вторых, чтобы он не был одномоментным. Потому что любое раскачивание ситуации опасно тогда, когда идет массированная информационная атака извне», — подчеркивает Леонид Ковачич, младший научный сотрудник Института Китая и современной Азии РАН.

Общие у правительств разных стран не только цели, но и инструменты. «Технически государства регулируют соцсети через управление IP-адресами на уровне маршрутизаторов — как в мобильных сетях, так и на домашних роутерах, — рассказывает Игорь Красюк, основатель и СЕО сервиса аналитики и управления соцсетями LiveDune. — Именно через эту инфраструктуру трафик распределяется среди населения. Принцип работает одинаково во всех странах, различаются только конкретные инструменты. Реакция на ограничения тоже разная — она определяется менталитетом и характеристиками населения каждой страны».

При одинаковой точке назначения и средствах отличается путь — то, насколько сильно правительства хотят и готовы ограничивать социальные сети и общение в них.

За высоким цифровым забором

Все ограничения можно условно разделить на несколько типов. Первый — полное ограничение доступа к определенным сервисам: когда выйти в социальную сеть технически невозможно или запрещено.

Так, у нас в России доступ к ряду платформ ограничен законодательно или технически. Например, деятельность компании Meta признана экстремистской — это означает, что доступ к Instagram и Facebook из страны закрыт. Для Telegram, YouTube и WhatsApp ограничения реализованы на уровне интернет-шлюзов: соединения с зарубежными серверами замедляются или разрываются.

«Разные страны используют различные технические, правовые и этические механизмы регулирования и контроля социальных сетей. У кого-то они скорее разрешительно-регуляторные (разрешено все, что прямо не предусмотрено законом). У кого-то регуляторно-ограничительные (запрещено все, что прямо не разрешено законом)», — рассказывает Евгения Крюкова. Россия, по ее словам, средний вариант: у нас установлены самые общие правила к соцсетям, зато действует жесткая контрольно-блокировочная система. Китай, Иран и Туркменистан можно отнести скорее к регуляторно-ограничительной системе.

Так, в Китае система фильтрации трафика, известная как «Золотой щит», блокирует запросы к западным платформам еще до того, как они достигнут пользователя.

В Иране заблокированы YouTube, Telegram, Instagram, X, Facebook. В 2025 году президент Масуд Пезешкиан назвал блокировку соцсетей одной из самых больших проблем в стране и начал переговоры с администрациями платформ. Пока соглашения не подписаны, доступ к западным социальным сетям остается закрытым: провайдеры фильтруют трафик по черным спискам доменов и IP-диапазонов.

В Туркменистане весь внешний трафик проходит через единственного государственного провайдера, который вручную ведет реестр разрешенных сайтов. Использование инструментов обхода — VPN и прокси — выявляется через анализ сетевого трафика и может повлечь административное или уголовное преследование. Жители страны не могут зайти в Facebook, Instagram, Telegram, WhatsApp или YouTube.

В Непале в 2025 году правительство потребовало, чтобы все социальные сети и мессенджеры зарегистрировались в государственном реестре юридических лиц до определенного срока. Платформы, не прошедшие процедуру, блокировались и стали недоступными. Под ограничение попали 26 сервисов, включая все те же Facebook, X, Instagram, YouTube, WhatsApp и LinkedIn. Это стало одной из причин массовых протестов, и спустя пять дней ограничения сняли.

О чем говорить можно и о чем нельзя

Даже когда человек обитает на разрешенных платформах, воспроизводимый им контент контролируется: во многих странах есть свои запрещенные или чувствительные темы, на которые лучше не говорить.

В Китае алгоритмы автоматически выявляют запрещенные слова, политически чувствительные темы, экстремистские материалы, дезинформацию, рассказал «Моноклю» Леонид Ковачич. Потенциально вредоносный, с точки зрения китайских властей, контент выявляется по семантическому анализу с применением искусственного интеллекта и компьютерного зрения для распознавания изображений и видео.

Даже прямая трансляция в соцсетях находится под контролем. Если блогер во время стрима произносит слово или показывает картинки, которые могут быть вредоносными, — алгоритм тут же отправляет его на «человеческую» модерацию. Если на «человеческой» модерации выясняется, что тематика действительно чувствительная, стрим принудительно обрубается, а блогера могут заблокировать в крупнейших соцсетях страны.

«Блокировка в социальных сетях — большая проблема для китайцев, потому что в Китае действует система реальной регистрации. То есть нельзя зарегистрировать аккаунт в соцсети без реального подтверждения своей личности, — рассказывает Леонид Ковачич. — Многие сервисы, такие как WeChat, работают не только как социальные сети, но и как ключевые инструменты для повседневной жизни: начиная с электронных платежей и заканчивая оплатой коммунальных услуг, бронирования гостиниц и заказа такси. Были реальные случаи, когда люди совершали самоубийство в связи с блокировкой в WeChat. Причина проста: у них рушилась вся жизнь, рушился бизнес, потому что все социальные и экономические связи завязаны на инструментах WeChat». В результате включается самоцензура: население настолько привыкает к постоянному контролю за контентом, что никто и не рискует испытывать судьбу, потому что понимает, что наказание неотвратимо, говорит наш собеседник.

В Поднебесной по-своему понимают вредоносный контент: так, в китайском интернет-пространстве ведется борьба с гедонизмом и показательной роскошью. Первая причина этого — противодействие коррупции на государственном уровне. «В отношении чиновников уже очень много лет назад началась кампания по борьбе с роскошью и излишеством. Впоследствии эти тенденции распространились и на лидеров общественного мнения, на блогеров», — рассказывает Ковачич. Вторая причина ― власти Китая полагают, что подобный контент в соцсетях формирует у молодых людей искаженное представление об успехе: главным критерием становится демонстрация материального благополучия, а не образование, труд или общественный вклад. «Это попытка не создавать у молодежи ощущение социальной несправедливости и тщетности их попыток добиться успеха», ― объясняет Леонид Ковачич.

В 2024–2025 годах это привело к массовому исчезновению «люксовых» блогеров: Douyin, китайская версия TikTok, удалил несколько тысяч постов и сотни аккаунтов, демонстрирующих роскошь, а профиль инфлюенсера Ван Хунцюаньсина (более 4 млн подписчиков) перестал открываться во всех соцсетях без суда и предупреждений. Ван Хунцюаньсин получил прозвище «китайский Ким Кардашьян»: блогер хвастался дорогой одеждой, украшениями и роскошными квартирами.

Под категорию чувствительных тем в Китае попадают также сексуализированные высказывания, откровенные формулировки и пошлые намеки ― причем даже в личных сообщениях. Нарушителям грозят штрафы до 700 долларов или лишение свободы до 15 суток. Если в деле фигурируют несовершеннолетние, наказание может быть строже — вплоть до реального тюремного срока. 

Китайские власти борются и с псевдоэкспертностью в интернете. Блогеры, обсуждающие «серьезные темы»: медицину, право, финансы, образование — должны подтвердить наличие диплома, лицензии или профессионального сертификата. В противном случае контент удалят, а аккаунт могут заблокировать.

В Иране контент должен соответствовать религиозным и моральным стандартам. Запрещены материалы, которые считаются неприемлемыми для молодежи, например пропаганда насилия, наркотиков и ЛГБТ (запрещено в России). Блокируется также контент, противоречащий исламским законам или угрожающий безопасности государства. 

В России запрещены экстремистский и террористический контент, оскорбление чувств верующих, пропаганда наркотиков, клевета и оскорбления, оскорбление власти, материалы, связанные с оружием и взрывчаткой, контент, связанный с суицидом или причинением телесного вреда, порнографический контент и материалы 18+, нарушение авторских прав, фото и видео без согласия людей. 

В Германии запрещено распространение пропагандистских материалов запрещенных организаций, использование символов антиконституционных объединений и нарушение запрета на деятельность таких организаций. Например, отрицание холокоста или демонстрация эмблем преступных организаций преследуется по закону. В декабре 2020 года берлинский суд приговорил к году тюремного заключения за отрицание холокоста 92-летнюю Урсулу Хавербек.

Во Франции действует закон, позволяющий досудебную блокировку экстремистских интернет-ресурсов. Провайдеры могут потребовать удалить запрещенную информацию в течение суток, иначе ресурс будет заблокирован. 

В ЕС в 2022 году был принят закон, согласно которому компании обязаны удалять контент, помеченный как террористический, в течение часа. За нарушение предусмотрены крупные штрафы. 

С распространением генеративного ИИ многие страны ввели меры по контролю за дипфейками — поддельными видео, аудио, изображениями, созданными с помощью нейросетей. В Европейском союзе закон об ИИ обязывает маркировать контент, созданный с использованием искусственного интеллекта.

При регулировании соцсетей для государства важно не только раскритиковать и запретить, но и предложить альтернативу, чтобы граждане продолжали вести коммуникацию — и чтобы она была удобной и быстрой

Испания пошла дальше: правительство подготовило законопроект с крупными штрафами за публикацию ИИ-контента без маркировки — до 35 млн евро, или 7% глобальной выручки, ― ответственность несут компании — владельцы платформ.

Китайцы также обязаны маркировать сгенерированный ИИ-контент, а в США жертвы дипфейков имеют право лично подавать в суд на создателей или распространителей таких материалов.

Спят усталые детишки

Уже за полночь, родители давно спят, а подросток под одеялом залип в телефоне, одновременно прислушиваясь к шорохам. Знакомая ситуация? Австралийским семьям теперь нет.

В Австралии с 2024 года действует один из самых жестких в мире механизмов защиты несовершеннолетних. Детям до 16 лет законодательно запрещено иметь аккаунты в популярных социальных сетях, таких как Facebook, Instagram, TikTok, X. Реализация запрета возложена на платформы: они сами обязаны внедрять системы верификации возраста и блокировать регистрацию тех, кто не достиг установленного порога. Компании, не обеспечивающие соблюдение запрета, могут быть оштрафованы на сумму до 49,5 млн австралийских долларов (около 33 млн долларов США). При этом подростки при желании могут заходить в социальные сети с аккаунтов родителей, старших друзей или через VPN — это дает возможность зарегистрироваться будто из другой страны.

Во Франции проходит стадии одобрения закон, запрещающий доступ к социальным сетям подростам младше 15 лет— по австралийской модели.

В Китае время использования интернета и соцсетей ограничено в зависимости от возраста: до 8 лет — не более 40 минут в день, от 8 до 16 лет — не более одного часа в день, от 16 до 18 лет — не более двух часов в день. Для всех несовершеннолетних доступ в интернет запрещен с 22:00 до 6:00. Для приложения Douyin действуют отдельные правила: пользователи до 14 лет могут пользоваться приложением не более 40 минут в день. Технически это работает на уровне аккаунта. Система верификации возраста привязана к государственной базе данных и автоматически применяет ограничения после регистрации. На практике это означает, что несовершеннолетние физически не могут превысить установленный лимит: приложение завершает сессию принудительно. Кроме того, детям до 16 в Китае законодательно запрещено участвовать в прямых эфирах и стримах на любых платформах.

Во Вьетнаме с 2024 года дети до 16 лет могут завести аккаунт в соцсетях и на игровых платформах только через привязку к верифицированному профилю взрослого — родителя или опекуна. Система требует подтверждения родства через документы или биометрию. Параллельно введены технические лимиты времени: несовершеннолетние не могут проводить на игровых платформах более установленного количества часов в сутки, после чего доступ автоматически блокируется.

В Бельгии возрастные ограничения действуют еще с 2018 года: детям младше 13 лет запрещено самостоятельно создавать аккаунты в социальных сетях без письменного разрешения родителей. Платформы обязаны запрашивать подтверждение согласия родителей при регистрации несовершеннолетних, а регуляторы проводят выборочный аудит соблюдения этих требований. В случае выявления нарушений компаниям грозят штрафы.

В США отсутствует общенациональный закон о возрастных ограничениях в соцсетях, но отдельные штаты внедряют собственные механизмы регулирования. В Юте несовершеннолетние обязаны открыть родителям доступ к своим аккаунтам, а в Арканзасе несовершеннолетние и вовсе не могут завести аккаунт без документально подтвержденного согласия родителя или законного представителя.

Идеальный интернет?

Мировая практика показывает, что ни одна модель регулирования не эффективна на сто процентов, считает Марат Гурциев. Цифровая среда развивается значительно быстрее, чем законодательство, поэтому регуляторы постоянно сталкиваются с новыми технологическими и организационными вызовами. Многие меры достигают поставленных целей лишь частично.

Но все же современное регулирование постепенно формирует более ответственную цифровую среду, считает наш собеседник: платформы становятся более внимательными к вопросам модерации, государства получают дополнительные инструменты защиты национального информационного пространства, а пользователи — больше возможностей для защиты своих прав.

«Социальные сети должны быть системой саморегулирования, когда платформа создает правила и условия для добросовестного общения, пользователи имеют возможность заблокировать других пользователей или контент, государство включается лишь в чрезвычайных ситуациях как крайняя мера дисциплины. Для России идеальная социальная сеть — это патриотичная, неанонимная, безопасная для человека и его персональных данных, юридически грамотно оформленная на территории России. Думаю, для целей сегодняшнего дня регулирование уже эффективно», — подводит итог Евгения Крюкова.

«Вопрос об эффективности регулирования — спорный: она зависит от того, по каким показателям ее измерять. По государственным метрикам — возможно, но эти метрики непубличны. С точки зрения пользователей и бизнеса, скорее всего, есть какой-то ограниченный круг лиц, кому они выгодны. Например, тем, кто за диджитал-детокс, но никак не мог отказаться от скроллинга, — говорит Игорь Красюк. — Некоторые площадки усилили свои позиции за счет блокировок крупнейших соцсетей. В частности, существенно обновились рекламные кабинеты “ВКонтакте” и “Яндекс Директа”».

Когда идет речь о регулировании социальных сетей, для государства важно не только раскритиковать и запретить, но и предложить альтернативу, чтобы граждане продолжали вести личную и коммерческую коммуникацию — и чтобы она была удобной и быстрой.

«Китайский опыт регулирования интернета весьма эффективен и показателен. Какие бы методы блокировок ни были предусмотрены, всегда найдутся способы эти блокировки обойти. Китай создал все, чтобы у людей были местные аналоги того, что есть во Всемирной сети и что в Китае запрещено. В Китае есть аналог социальных сетей Facebook, Instagram, YouTube. И все это позволяет жителям Китая пользоваться проверенными домашними сервисами очень удобно, без какого-либо ущерба для пользовательского опыта. Более того, по многим параметрам китайские интернет-сервисы даже превзошли свои зарубежные аналоги», — резюмирует Леонид Ковачич.