Москва при этом продолжает застраиваться рекордными темпами: к 2035 году в городе планируется ввести до 180 млн квадратных метров новой недвижимости. Но дальнейшее развитие столицы упирается в пропускную способность теплосетей и мощность источников. Исследование МЭИ показывает, что сегодня сдерживающим фактором для строительства является не отсутствие земли, а банальная нехватка тепла, которая, в свою очередь, связана с низким качеством самих зданий.

Но если довести теплозащиту всего существующего жилого фонда Москвы до уровня 2,2–2,5 м² °С/Вт, годовое потребление тепла снизится на 15–25%, а пиковая нагрузка сократится на 25–35%. Для города это колоссальный объем высвобождаемой тепловой мощности, который позволит подключить новые микрорайоны без строительства дополнительных ТЭЦ.

Несоответствие классу

«Многие думают, что в России сегодня строятся высокоэнергоэффективные здания, потому что на бумаге оно так и есть, но на самом деле это не так», — заявил на конференции «Иннопром» руководитель по отраслевым решениям дивизиона «Строительство» «Сибура» Александр Калюжный.

Будучи производителем теплоизоляционных материалов, «Сибур» последовательно изучает тему энергоэффективности в сотрудничестве с ведущими вузами. Исследование, проведенное в 2023 году Финансовым университетом, показало, что средний класс энергоэффективности жилого фонда в России — D (а местами и E). Есть разница между заявляемыми высокими классами (B, C) и реальным положением дел, рассказал Калюжный. Напомним, что D- и E-классы означают «нормальный» с отклонением от норматива от −15 до +10% и «пониженный» с перерасходом до 50% соответственно. В свою очередь, В (высокий класс) и С (повышенный) предполагают отклонение от норматива от −30 до −40% и от −15 до −30%.

Сдерживающим фактором для строительства является не отсутствие земли, а нехватка тепла, которая, в свою очередь, связана с низким качеством самих зданий

Разрыв между проектной энергоэффективностью здания и его реальной работой в эксплуатации — одна из старых проблем российского строительства, подтверждает Дмитрий Березуцкий, основатель ассоциации «GreenСтрой» и президент Совета по экологическому строительству в России. «Класс, присвоенный при сдаче дома, со временем может стать формальностью. Дом стареет, инженерные системы разлаживаются, автоматика выходит из строя или работает в ручном режиме, управляющая компания экономит на наладке, жильцы меняют окна, закрывают вентиляционные каналы, утепляют лоджии как придется. Через несколько лет фактическое здание может заметно отличаться от того объекта, которому присваивали класс при вводе», — пояснил он «Моноклю».

Президент Национального объединения строителей (НОСТРОЙ) Антон Глушков тоже признает, что проблема существует, поскольку класс дома определяется на начальном этапе. «Но деградация материалов, износ инженерных систем, изменение микроклимата и человеческий фактор напрямую влияют на изменение показателей энергетической эффективности», — говорит он.

Утверждение, что «все дома России в среднем класса D», требует большой сопоставимой базы по регионам. Но для большой части российского жилищного фонда фактическая энергоэффективность действительно находится на среднем или низком уровне, добавляет Дмитрий Березуцкий.

Причины, по его мнению, лежат сразу в нескольких плоскостях. Первая — проектные допущения и расчетные методики, которые работают с идеализированной конструкцией. Вторая — качество строительства: монтаж утеплителя, швы, примыкания, мостики холода, фактическая влажность материалов, защита от продувания. Третья — эксплуатация: как работает тепловой пункт, есть ли погодное регулирование, насколько сбалансирована система отопления, что происходит с вентиляцией.

«Главный разрыв я вижу в слабом контроле фактических показателей после ввода здания. Мы проверяем проект, бумаги, принимаем объект. Затем дом начинает жить, и его реальное потребление часто остается делом управляющей компании, жильцов и счетов за тепло. Для энергоэффективности этого мало», — считает эксперт.

Как закручивали гайки

Однако ведущий инженер Научно-исследовательского института строительной физики Российской академии архитектуры и строительных наук (НИИСФ РААСН) Иван Курилюк считает, что корень проблем лежит еще в 1990-х, когда в строительстве началась программа повышения энергоэффективности.

Тогда было принято решение резко повысить энергосбережение путем обширного применения теплоизоляционных материалов. Дело в том, что традиционные ограждающие конструкции — кирпичная кладка, панели, блочные стены — имели сопротивление теплопередаче около единицы. Считалось, что использование минеральной ваты и других эффективных теплоизоляционных материалов способно кардинально увеличить этот показатель, рассказал Курилюк.

«Новые нормы 1995 года потребовали буквально за год увеличить сопротивление теплопередаче стен в два раза, а через три года вообще в три. Это невыполнимые на практике цифры, такого в технике просто не бывает. Однако нормы были приняты, они стали существовать на бумаге. Проектировщики закладывали в документацию требуемые показатели, но на практике их никто не мог и не хотел проверять, и они массово не соблюдались», — уверен эксперт.

С 2013 года Иван Курилюк работал в созданном при Мосгосстройнадзоре Центре экспертиз, исследований и испытаний в строительстве» (ГБУ ЦЭИИС) и проводил проверки соответствия фактических показателей требований разделу «Энергоэффективность» проектной документации, который как раз содержит требования к теплозащитной оболочке зданий. «Мы разработали методики, начали выезжать на объекты с приборами и измерять реальное (фактическое) сопротивление теплопередаче наружных стен, перекрытий, подполья — всего, что ограждает отапливаемую часть от неотапливаемой. За несколько лет обследовали более 300 домов. Результаты оказались предсказуемо ошеломляющими: фактические показатели практически каждого здания не соответствовали проектным, причем кратно. Если в документации писали сопротивление теплопередаче 3,5, мы получали 1,5. Разница в разы».

Проблема, по его словам, была заложена в самой методике расчета. До 2015 года действовали СНиП (строительные нормы и правила), которые позволяли проектировщикам завышать показатели теплозащиты за счет упрощенной формулы. По бумагам стена считалась теплой, а на деле оказывалась холодной. Когда в 2015 году методику изменили, выяснилось: те же самые конструкции, которые в проектах проходили как высокоэффективные, на самом деле дают сопротивление теплопередаче в два-три раза ниже заявленного.

«Мы пересчитали энергопаспорта зданий по реальным измерениям, — говорит Иван Курилюк. — Оказалось, что фактическое энергопотребление новостроек в полтора-два раза выше того, что было заложено в проекте». Иными словами, дома потребляют гораздо больше тепла, чем должны по документам».

Результаты проверок были доложены и обсуждались на самом высоком уровне, но в 2020 году работу свернули, подразделение расформировали, а раздел энергоэффективности с недавнего времени исключили из обязательных разделов проектной документации.

«Надзор как бы есть, но его как бы нет, — констатирует автор исследования профессор НИУ МЭИ Евгений Гашо. — Сначала должны были проверять качество домов тепловизорами, а потом это как-то незаметно отменили под давлением застройщиков. Экспертиза не проверяет. Раздел энергоэффективности из проекта тоже стал необязательным».

Разрыв между документацией и реальностью возникает не только из-за слабого контроля, но и из-за вполне осознанных манипуляций в проектной документации, рассказал на «Иннопроме» Александр Калюжный. Существует так называемый региональный коэффициент, который позволяет проектировщикам на 34% снизить требуемую толщину теплоизоляции якобы под обещание применить более эффективные инженерные решения, которые «существуют только на бумаге».

Уже на стадии проектирования закладываются не базовые, а минимальные требования с учетом регионального коэффициента, то есть уровень теплозащиты изначально занижен, рассказал «Моноклю» руководитель направления «Энергоэффективность зданий» компании «Технониколь» Станислав Щеглов. Затем к этому добавляются строительные огрехи: нарушения технологии монтажа, тепловые мостики в местах примыканий, неучтенные стыки и крепления. А в условиях эксплуатации увлажнение теплоизоляции может ухудшить ее термическое сопротивление до 40%. В итоге дома, которые на бумаге считаются теплыми, в реальности таковыми не являются, говорит Станислав Щеглов.

Дополнительное утепление

Казанский государственный архитектурно-строительный университет (КГАСУ) по заказу «Сибура» подсчитал, что утепление кровли и стен может снизить теплопотребление здания на 25%. В Татарстане «Сибур» запустил пилотный проект «Теплая страна», который предполагает замену изношенных сетей ЖКХ и доутепление многоквартирных домов с использованием полимерных решений. И, по утверждению Калюжного, в Казани утепление домов снизило потребление тепла на 30% и окупилось менее чем за десять лет с учетом роста тарифов ЖКХ.

Применение современных теплоизоляционных материалов (например, экструзионного пенополистирола) позволяет повысить теплозащитные характеристики стен до 3,5–4,0 м² °С/Вт, что полностью покрывает базовое требование к сопротивлению теплопередаче для стен жилья в Москве, добавляет Станислав Щеглов.

Парадокс в том, что решение проблемы стоит совсем недорого. «Обратитесь в любую компанию — “Пеноплекс”, “Технониколь” к, любому производителю теплоизоляционных материалов — посчитайте, сколько стоит изоляция во всей стройке. Вы получите всего 0,5 процента, — говорит Александр Калюжный. — Это очень мало. При этом экономия может быть очень большой».

Евгений Гашо считает затраты на теплоизоляцию в полпроцента несколько заниженными, но тоже называет их «копеечными» — порядка 2%.

Хотя, как подчеркивают авторы работы, высокое сопротивление теплопередаче само по себе не гарантирует экономии. Исследование МЭИ выявило, что дома с хорошим утеплением, но без автоматизированных индивидуальных тепловых пунктов (АИТП) потребляют на 35–40% больше энергии, чем аналогичные здания с автоматикой. Это происходит из-за «перетопов», когда жильцы вынуждены открывать окна зимой, чтобы снизить температуру, одновременно теряя тепло.

Более того, анализ показал, что свыше двух третей установленных в Москве автоматизированных узлов управления (АУУ) не дают значимого эффекта — либо из-за неправильной настройки, либо из-за того, что оборудование не работает. «АУУ есть, но он не отрегулирован либо система отопления зашлакована», — говорится в отчете МЭИ.

Увеличение слоя теплоизоляции в ограждающих конструкциях само по себе не решает проблему, уверен Иван Курилюк. «Сопротивление теплопередаче стены — это лишь один из множества факторов, и он не настолько универсален, как принято думать. Энергопотребление здания зависит от теплозащитных качеств оболочки, но не меньше — от работы системы отопления, от вентиляции, от тепло-влажностного режима, работы автоматики, качества эксплуатации, от поведения жильцов, наконец».

«Сами по себе процессы энергопереноса намного сложнее, чем принято считать. Нельзя взять дуршлаг, увеличить толщину его стенок в десять раз и ждать снижения расхода вытекающей воды. Отверстия все равно остаются, и вода течет по-прежнему. То же самое с ограждающей теплозащитной оболочкой здания. Например, сопротивление теплопередаче окна в два-три раза ниже, чем стены, а сейчас мода на панорамные окна в пол. Разумеется, теплоизоляция улучшает теплозащитные качества ограждающих конструкций, но это не прямо пропорционально сказывается на снижении энергопотребления», — замечает эксперт.

Производители теплоизоляции с этим не спорят. «Множество примеров в исследовании МЭИ доказывают, что простое утепление без настройки инженерных систем не работает и даже может навредить. Только сочетание герметичной оболочки и грамотно настроенной инженерии обеспечивает реальный результат» — говорит Станислав Щеглов из «Технониколь».

Синергетический эффект четко прослеживается: от установки АИТП — 30‒45%, от утепления фасада без АИТП — всего 15%. Совместный эффект от комплексного применения (утепление + АИТП) составляет от 44% и выше, что значительно превосходит сумму частных эффектов, добавляет он.

Москва на пределе

Двадцать лет назад Москва оказалась в ситуации, когда для продолжения активной застройки требовалось почти вдвое увеличить объемы подачи газа в город. Когда строители заявили о необходимости нарастить топливный баланс до 48 млрд кубометров, городские власти поняли: физически подвести столько газа невозможно — не хватит места для новых ТЭЦ и котельных, а сети и так загружены. Тогда, вместо того чтобы строить новые мощности, запустили комплексную программу энергосбережения: модернизировали ТЭЦ, перекладывали теплосети, внедряли приборы учета, налаживали гидравлику и автоматику. Результат превзошел все ожидания: на сэкономленных мощностях Москва подключила к теплоснабжению около 90 млн квадратных метров недвижимости без роста общего теплопотребления. Но на сегодня этот резерв выбран почти полностью, считает профессор Гашо.

За четыре года (2021‒2024) среднегодовой прирост населения в Москве составил 0,63%, а общая площадь жилого фонда увеличивалась в среднем на 1,5% в год. Эти процессы напрямую влияют на энергопотребление: расчетная тепловая нагрузка города за тот же период росла в среднем на 1,62% в год, электрическая — на 1,94%. В ближайшие годы ситуация будет усугубляться. По прогнозам МЭИ, до 2034 года ввод нового жилья в Москве ускорится до 3,5% в год, это более чем вдвое превышает показатели прошлых лет. При этом планируемый прирост тепловой нагрузки (2,76% в год) будет заметно уступать темпам ввода недвижимости. Это означает, что для обеспечения энергией новых зданий потребуется либо строить новые источники, либо жестко соблюдать требования энергоэффективности.

Еще одним крайне важным фактором, по мнению экспертов МЭИ, являются климатические изменения: за последние 25 лет абсолютная влажность в Московском регионе выросла на 25%, а «тепловой остров» мегаполиса в сочетании с частыми переходами температуры через ноль градусов заметно снижает фактическое сопротивление теплопередаче большинства строительных конструкций.

Бюрократическая логика

В исследовании МЭИ подсчитаны макроэффекты от массового повышения энергоэффективности московского жилого фонда. Годовое потребление тепла снижается на 15–25%, пиковая нагрузка — на 25–35%. Комплексный подход (утепление + автоматизация + наладка) позволяет снизить расчетную тепловую нагрузку на отопление практически вдвое — с 60 до 30 Вт/м². Для квартала с 25–30 тыс. квадратных метров жилья высвобождение мощности только по отопительной нагрузке составит до 0,9 Гкал/ч. Это позволит подключить к существующим сетям еще 20–25 тыс. квадратных метров недвижимости без строительства дополнительных источников.

Но у проблемы повышения энергоэффективности нет явного субъекта, лично заинтересованного в результате и обладающего полномочиями его добиваться.

Президент Национального объединения строителей Антон Глушков напоминает, что есть приказ Минстроя № 399, который устанавливает правила определения класса энергоэффективности. Для МКД он подтверждается не чаще одного раза в год по решению собственников или управляющей организации. «Так что в законодательстве заложена норма периодического подтверждения. Нужно просто ею воспользоваться», — говорит он.

Станислав Щеглов из «Технониколь» уверен, что требования к тепловой защите «необходимо пересмотреть в сторону повышения, особенно в части учета теплопоступлений за время летнего периода». Дмитрий Березуцкий из «GreenСтрой» говорит, что вопрос упирается в исполнение приказа Минстроя: «На практике надо еще создать систему, где соблюдение нормы становится обычной процедурой, а не разовой кампанией. Пока такой дисциплины в массовом жилищном фонде явно не хватает».

Минстрой, Минэнерго, Федеральный центр нормирования, стандартизации и технической оценки соответствия в строительстве (ФАУ ФЦС), Российский союз строителей, Московская объединенная энергетическая компания, «Мосэнергосбыт» от комментариев отказались.

Проблема в том, что никто не хочет и не может организовать непрерывный процесс рационального использования ресурсов и энергии

Бюрократическая логика работает в том ключе, что нормы можно только ужесточать, полагает Иван Курилюк: «Поэтому аппарат продолжает повышать требования, хотя никто не знает, как их выполнять. Вместо того чтобы дать проектировщикам инструменты и методики, отвечающие реальности, предлагается вводить штрафы для застройщиков и повышенные коэффициенты оплаты для жителей. Хотя жильцы не могут повлиять на то, сколько тепла теряет их дом, а застройщик просто строит по проекту, который прошел экспертизу».

Но главная проблема, по его мнению, даже не техническая. «У истории с энергосбережением и повышением энергоэффективности нет явного бенефициара, способного оказать влияние. Тот, кто должен быть заинтересован в результате, — житель. Но с юридической точки зрения житель — никто. Он один из миллионов, его голос ничего не решает. У застройщика нет стимула делать лучше: он строит по проекту, и, если проект прошел экспертизу, уже хорошо. У эксплуатирующих организаций нет стимула экономить: платят все равно жители. Нет субъекта, который был бы способен эту проблему решать и отвечать за результат», — говорит он.

«Сегодня энергоэффективность в строительстве — это колосс на глиняных ногах. Методики расчетов неактуальны. Повышать энергоэффективность путем простого увеличения сопротивления теплопередаче, даже с использованием самых современных теплоизоляционных материалов, невозможно. По стране созданы десятки центров энергоэффективности, но никто не знает, чем они заняты. Специалистов в этой сфере на всю страну полтора десятка человек».

Здания без особых вложений могут экономить до 30% энергии. Проблема не в затратах — как мы уже отмечали утепление, по словам некоторых экспертов, стоит недорого. Проблема в том, что никто не хочет и не может организовать непрерывный процесс рационального использования ресурсов и энергии, а система работает вхолостую: тепло выбрасывается через форточки и плохо настроенную вентиляцию. Чтобы это исправить, не нужны гигантские инвестиции — нужна системная работа. Но ее никто не ведет.

Чтобы реально продвинуться, нужен не очередной волюнтаристский приказ, а межотраслевой центр с персональной ответственностью, который сможет работать системно и последовательно, год за годом решая конкретные задачи. Но главное, чего не хватает, — это стратегии и политической воли. Без них все разговоры об энергоэффективности так и останутся лозунгами, как это было последние 30 лет, заключает Иван Курилюк.